Вилье де Лиль-Адан Рассказ о любви

Дата: 01-12-2017 | 08:34:30

Вилье де Лиль-Адан    Рассказ о любви*
(С французского).


Пускай Господь тебе не возместит за всё добро, содеянное для

меня.  (Из "Интермеццо" Генриха Гейне)**.

I. Ослепительный блеск.

Ночь - как загадка перед нами:
и синь, и пламя вперехлёст.
Богата ли земля цветами,
как небеса свеченьeм звёзд ?

Сонливые покровы ночи
в мерцанье множества светил
чаруют все людские очи
сильней цветов, что сам взрастил.

В ночи, блистающей всевластно,
я предан лишь одной мечте:
моя любовь влечётся страстно
к твоей волшебной красоте.

II.Признание.

Я помню юные скитанья:
шум леса и цветенье трав.
Как сблизим губы, я в лобзанье
вновь чую запахи дубрав.

Я бросил роковое море -
его жестокий тарарам,
лишь речь твоя тревожит,  вторя
его трагическим волнам.

Печальным королём в безлюдье,
грущу, что гаснут все лучи.
Прижмись ко мне, подруга, грудью,
дай успокоиться в ночи.

III. Дары.

Как вздумаешь среди услады
о тайнах сердца расспросить,
прочту старинную балладу,
чтоб взволновать, но не томить.

Как спросишь про мои мученья,
так я отвечу на вопрос
и, став навек твоею тенью,
вручу букет росистых роз.

Цветы годятся для гробницы -
свидетели моих скорбей.
Покайся. Пусть помогут птицы:
прими в подарок голубей.

IV. На берегу моря.

Сбежавши с бала мы пошли без  колебаний
искать на берегу приютный уголок.
В пути в твоей руке был трепетный цветок.
Шёл полный ярких звёзд полночный час мечтаний.

Там бился против волн весь срез береговой.
Атлантика вдали светилась, как опалы.
Заоблачная даль таинственно мигала.
Студёный океан пропах морской травой.

Там эхо давних лет от вечного форпоста -
замшелых крепких скал - звучало словно гром,
когда к ним гряды волн катились напролом.
И был там ряд крестов старинного погоста.

Они смотрели с дюн всем бурям вопреки,
а яростность стихий, бросая оскорбленья,
громила всё подряд и в злобном исступленье
рвала с любых крестов их скорбные венки.

Тот белый ряд гробниц с берегового склона -
приют для тех, кому всезнание дано.
Не вздумай спрашивать: не скажут всё равно. -
Они таят секрет главнейшего закона.

В пути я не сводил с моей подруги вежд.
На зябнувшей груди чернело покрывало.
Во мне её краса все мысли занимала,
но этот мрачный сфинкс не подавал надежд.

Такие могут жить, лишь сея зло по свету.
Как взглянут - дети мрут. От них сбегают прочь.
Такую полюбить - нужна глухая ночь.
Знакомые о них лишь шепчут по секрету.

Им страшно - так хитрят. Не будь излишне прост.
И ласковы они, да и прытки, как белки,
но стоит разузнать их прежние проделки -
так будто слышишь стук приклада о помост.

И всё же в ней был стыд - быть может, лишь остатки.
И в трауре её ещё жила мечта.
Казалось, что она волнующе чиста,
как лилия внутри эбеновой укладки.

Она хотела внять, зачем бушует даль.
Клонила вниз лицо в следах пережитого
Твердила о былом - судьба была сурова.
Во всех её словах мне слышалась печаль.

"Ты видишь ярость волн, но как спокойны скалы !
Пускай ярится шторм, недвижен ряд гробниц.
Как льнули все ко мне под вспышками зарниц !
Был плач, был злой напор, но я их отвергала.

Ты - смертен, так простись и лучше не рискуй.
Ответила б тебе - без гнева, без желанья.
Приблизится волна - пойму её страданье,
но склеп мешает дать ответный поцелуй.

Я жажду тишины, мне в тягость треволненья.
Обычно холодна. Все дни мои пусты.
Живу без никакой божественной мечты.
О чём ни шла бы речь - в душе одни сомненья.

Хоть мне и не легко, я жажду торжества.
Всем мёртвым их венки важны и в круговерти.
Пусть скука и тоска мне суждены до смерти,
но я верна себе, права иль не права".

Я честь воздал крестам, внимавшим терпеливо.
Уж близилась заря. В меня вселилась прыть
сказать ей что-нибудь, чтоб как-то усмирить
её мятежный дух и мрачные порывы.

Тут волны вздулись вверх, так стал храбрей и я:
"Вас на балу сейчас не мучили печали,
и речи ваши там хрустально прозвучали,
и ваш браслет сверкал, как хищная змея.

Где были духом роз все-все упоены;
под чёрною копной волос, в алмазном блеске;
вступивши в танец, в музыкальном плеске -
не правда ли ? - В тот миг вы не были мрачны.

Я рад был увидать ваш явственный подъём,
как вы забыли вдруг о горестной юдоли
и таять начала причина вашей боли,
подобно леднику под солнечным огнём".

Она сокрушена. Слова её не громки;
бледна, едва жива - не нынче-завтра в Рай...
"По твоему, так я - как заполярный край.
Шесть месяцев светло, шесть месяцев - потёмки.

О каждом узнавай, насколько гордо жил.
Гляди всегда в лицо: не допускай ошибки.
Люби меня ! Но ты уж понял по улыбке,
что я - как все из тех заброшенных могил".

V. Пробуждение.


Со мной решила ты расстаться,

но гибель уж саму ждала.

Какая цель тебя влекла ?

Неуж не страсть, а лишь богатство ?


Ведя себя как ангелица,

ты лицедействовала сплошь.

Тебе бывало невтерпёж

неотразимостью упиться.

Твои лобзанья - белена.
Твоё дыханье ядовито.
Ты - как зима. Так будь забыта.
Колдунья ! Ты мне не нужна.

VI. Прощание.

Лежу, и голова кружится
в плену твоих бесстыдных рук.
Прощай ! Ты знаешь, сколько мук
мне выпало в твоей темнице.

Я не желаю погибать.
К объятьям больше нет влеченья.
Я ухожу без сожаленья.
Тебя мне тошно вспоминать.

Мне нужен вольный ветер моря,
чтоб он из памяти унёс
цвет траурных твоих волос.
Хочу свободы на просторе.

VII. Встреча.

Твой чёрный факел трепетал.
О смерти ты ещё не мнила...
Чтоб сохранилась та могила,
я для ограды взял металл.

Не знаю, что за пламя было
в твоей убийственной груди.
Не знал, что будет впереди.
Постфактум ты меня смешила.

Ты верила, что всё вернёшь,
что страсть способна возродиться,
а я не верил в небылицы...
И ты уже не оживёшь.

Villiers de l'Isle-Adam Conte d'Amour

« Et que Dieu ne te recompense jamais du bien que tu m’as fait ! »
Henri Heine, l’Intermezzo**.

I. Eblouissement

La Nuit, sur le grand mystere,
Entr’ouvre ses ecrins bleus :
Autant de fleurs sur la terre
Que d’etoiles dans les cieux !

On voit ses ombres dormantes
S’eclairer, a tous moments,
Autant par les fleurs charmantes
Que par les astres charmants.

Moi, ma nuit au sombre voile
N’a, pour charme et pour clarte,
Qu’une fleur et qu’une etoile :
Mon amour et ta beaute !


II. L’Aveu

J’ai perdu la foret, la plaine
Et les frais avrils d’autrefois…
Donne tes levres : leur haleine,
Ce sera le souffle des bois !

J’ai perdu l’Ocean morose,
Son deuil, ses vagues, ses echos ;
Dis-moi n’importe quelle chose :
Ce sera la rumeur des flots.

Lourd d’une tristesse royale,
Mon front songe aux soleils enfuis…
Oh ! cache-moi dans ton sein pale !
Ce sera le calme des nuits !

III. Les Presents

Si tu me parles, quelque soir,
Du secret de mon coeur malade,
Je te dirai, pour t’emouvoir,
Une tres ancienne ballade.

Si tu me parles de tourment,
D’esperance desabusee,
J’irai te cueillir, seulement,
Des roses pleines de rosee.

Si, pareille a la fleur des morts
Qui se plait dans l’exil des tombes,
Tu veux partager mes remords…
Je t’apporterai des colombes.

IV. Au Bord de la Mer

Au sortir de ce bal, nous suivimes les greves ;
Vers le toit d’un exil, au hasard du chemin,
Nous allions : une fleur se fanait dans sa main ;
C’etait par un minuit d’etoiles et de reves.

Dans l’ombre, autour de nous, tombaient des flots fonces.
Vers les lointains d’opale et d’or, sur l’Atlantique,
L’outre-mer epandait sa lumiere mystique ;
Les algues parfumaient les espaces glaces ;

Les vieux echos sonnaient dans la falaise entiere !
Et les nappes de l’onde aux volutes sans frein
Ecumaient, lourdement, contre les rocs d’airain.
Sur la dune brillaient les croix d’un cimetiere.

Leur silence, pour nous, couvrait ce vaste bruit.
Elles ne tendaient plus, croix par l’ombre insultees,
Les couronnes de deuil, fleurs de morts, emportees
Dans les flots tonnants, par les tempetes, la nuit.

Mais, de ces blancs tombeaux en pente sur la rive,
Sous la brume sacree a des clartes pareils,
L’ombre questionnait en vain les grands sommeils :
Ils gardaient le secret de la Loi decisive.

Frileuse, elle voilait, d’un cachemire noir,
Son sein, royal exil de toutes mes pensees !
J’admirais cette femme aux paupieres baissees,
Sphynx cruel, mauvais reve, ancien desespoir.

Ses regards font mourir les enfants. Elle passe
Et se laisse survivre en ce qu’elle detruit.
C’est la femme qu’on aime a cause de la Nuit,
Et ceux qui l’ont connue en parlent a voix basse.

Le danger la revet d’un rayon familier :
Meme dans son etreinte oublieusement tendre,
Ses crimes, evoques, sont tels qu’on croit entendre
Des crosses de fusils tombant sur le palier.

Cependant, sous la honte illustre qui l’enchaine,
Sous le deuil ou se plait cette ame sans essor,
Repose une candeur inviolee encor
Comme un lys enferme dans un coffret d’ebene.

Elle preta l’oreille au tumulte des mers,
Inclina son beau front touche par les annees,
Et, se rememorant ses mornes destinees,
Elle se repandit en ces termes amers :

« Autrefois, autrefois, — quand je faisais partie
» Des vivants, — leurs amours sous les pales flambeaux
» Des nuits, comme la mer au pied de ces tombeaux,
» Se lamentaient, houleux, devant mon apathie.

» J’ai vu de longs adieux sur mes mains se briser ;
» Mortelle, j’accueillais, sans desir et sans haine,
» Les aveux suppliants de ces ames en peine :
» Le sepulcre a la mer ne rend pas son baiser.

» Je suis donc insensible et faite de silence
» Et je n’ai pas vecu ; mes jours sont froids et vains ;
» Les Cieux m’ont refuse les battements divins !
» On a fausse pour moi les poids de la balance.

» Je sens que c’est mon sort meme dans le trepas :
» Et, soucieux encor des regrets ou des fetes,
» Si les morts vont chercher leurs fleurs dans les tempetes,
» Moi, je reposerai, ne les comprenant pas. »

Je saluai les croix lumineuses et pales.
L’etendue annoncait l’aurore, et je me pris
A dire, pour calmer ses tenebreux esprits
Que le vent du remords battait de ses rafales

Et pendant que la mer deserte se gonflait :
— « Au bal vous n’aviez pas de ces melancolies
» Et les sons de cristal de vos phrases polies
» Charmaient le serpent d’or de votre bracelet.

» Rieuse et respirant une touffe de roses
» Sous vos grands cheveux noirs meles de diamants,
» Quand la valse nous prit, tous deux, quelques moments,
» Vous eutes, en vos yeux, des lueurs moins moroses ?

» J’etais heureux de voir sous le plaisir vermeil
» Se ranimer votre ame a l’oubli toute prete,
» Et s’eclairer enfin votre douleur distraite,
» Comme un glacier frappe d’un rayon de soleil. »

Elle laissa briller sur moi ses yeux funabres,
Et la paleur des morts ornait ses traits fatals.
— « Selon vous, je ressemble aux pays boreals,
» J’ai six mois de clartes et six mois de tenebres ?

» Sache mieux quel orgueil nous nous sommes donnes
» Et tout ce qu’en nos yeux il empeche de lire…
» Aime-moi, toi qui sais que, sous un clair sourire,
» Je suis pareille a ces tombeaux abandonnes. »

V. Reveil

O toi, dont je reste interdit,
J’ai donc le mot de ton abime !
N’importe quel baiser t’anime :
Un passant ; de l’or ; tout est dit.

Tu n’aimes que comme on se venge ;
Tu mens en cris delicieux ;
Et tu te plais, riant des cieux,
A ces vains jeux de mauvais ange.

En tes baisers nuls et pervers
Si j’ai bu vos sucs, jusquiames,
Enchanteresse entre les femmes,
Sois oubliee, en tes hivers !

VI. Adieu

Un vertige epars sous tes voiles
Tenta mon front vers tes bras nus.
Adieu, toi par qui je connus
L’angoisse des nuits sans etoiles !

Quoi ! ton seul nom me fit palir !
— Aujourd’hui, sans desirs ni craintes,
Dans l’ennui vil de tes etreintes
Je ne veux plus m’ensevelir.

Je respire le vent des greves,
Je suis heureux loin de ton seuil :
Et tes cheveux couleur de deuil
Ne font plus d’ombre sur mes reves.

VII. Rencontre

Tu secouais ton noir flambeau ;
Tu ne pensais pas etre morte ;
J’ai forge la grille et la porte
Et mon coeur est sur du tombeau.

Je ne sais quelle flamme encore
Brulait dans ton sein meurtrier,
Je ne pouvais m’en soucier :
Tu m’as fait rire de l’aurore.

Tu crois au retour sur les pas ?
Que les seuls sens font les ivresses ?…
Or, je baillais en tes caresses :
Tu ne ressusciteras pas.

Auguste de Villiers de L'Isle-Adam (1838-1889)

Примечания.
*Русские переводчики обратили пристальное внимание к творчеству Вилье де Лиль-Адама давно, ещё в дореволюционные времена. Известны многочисленные переводы
Брониславы Рунт. Стихотворный "Рассказ о любви" полностью или частично (в
отрывках) перевели, например, Всеволод Рождественский и Юрий Михайлович Ключников. К сожалению, в Интернете нужных текстов в полном объёме отыскать не удалось.

**Эпиграф взят французским автором из немецкого стихотворения Генрих Гейне:

Du bliebest mir treu am langsten,
Und hast dich fur mich verwendet,
Und hast mir Trost gespendet
In meinen Nothen und Aengsten.

Du gabest mir Trank und Speise,
Und hast mir Geld geborget,
Und hast mich mit Wasche versorget,
Und mit dem Pass fur die Reise.

Mein Liebchen! dass Gott dich behute,
Noch lange, vor Hitz’ und vor Kalte,
Und dass er dir nimmer vergelte
Die mir erwiesene Gute.

В русских переводах текст, приведённый у Вилье де Лиль-Адана, звучит так:
у В.П.Коломийцева:

Храни тебя Бог, моё счастье,
от зноя, от замерзанья -
не дай лишь тебе воздаянья
за такое ко мне участье !

У П.И.Вейнберга:

Друг мой ! Пусть тебя на долги годы
Бог хранит от зноя, непогоды,
пусть тебе не будет воздаянья
за твои ко мне благодеянья.

У А.Н.Плещеева:

О ! Пусть дольше тебя, дорогая,
Рок от стужи и зноя хранит !
И живи ты, тех благ не вкушая,
что он мне так усердно дарит.

(Есть и другие переводы).

Одно удовольствие читать Ваши переводы, Владимир Михайлович! Знаю, что иногда Вы достаточно вольно переводите, но мне даже сравнивать с оригиналом не хочется... 

Замечание лишь одно. Прочитал "но речь твоя звучит, как вторя" и сразу вспомнил А.В.Флорю. Что бы он сказал здесь?..

Здоровья и удачи!

С БУ,

СШ


Cергею Шестакову.

Сергей !  Рад, что Вы откликнулись и, как обычно, совершенно правы в своём суждении. Я, действительно, иногда перевожу вольно, то есть не буквально, если текст не поддаётся зеркальному переводу.  Я ведь публикую не подстрочник и ставлю перед собой не научно-филологические задачи и цели, а чисто литературные.  Очень часто наши маститые (да и начинающие) переводчики в своих работах добиваются более высокой будто бы точности, но в итоге тексты  звучат скучно и как-то не по-русски. Я вижу точность в сохранении смысла и интонации оригинала. (Если мне это удаётся).  Наши образцы: И.А.Крылов, М.Ю.Лермонтов, С.Маршак , впрочем, есть и очень многие других.

О строке "но речь твоя звучит, как вторя..."  Уверяю: в ней нет никакого намёка.  Надеюсь, что А.В. Флоря не обидится.

С уважением и спасибо за интересный отзыв.

ВК


Да я и не имел в виду намёк на фамилию Александра Владимировича. Просто воспользовался созвучием, чтобы указать на  погрешность, суть которой Александр Владимирович расшифровал самым лучшим образом.

С БУ,

СШ


Уважаемые Владимир Михайлович и Сергей Георгиевич, поскольку вы меня упоминаете, то я скажу: здесь нужно или писать как бы вторя, или вообще обойтись без союза.

Позвольте также отметить некоторые наиболее очевидные ошибки и недочеты.

Из бала — нужно: с бала.

...эхо от форпоста — замшелых крепких скал. Не берусь судить о механизме образования эха, но точно ли оно порождается скалами? Это, наверное, эхо (отголосок) переживаний?

В пути я не сводил с моей подруги вежд — т. е. не сводил век?

Она хотела внять, зачем бушует даль — почему внять, а не (у)знать, понять и т.п.?

Клонила вниз — это плеоназм: невозможно клонить вверх. Здесь лучше заменить глагол или весь оборот.

Аналогично: Тут волны вздулись вверх.

Ко мне с любовью шли под вспышками зарниц — кто шел?

Живу без никакой божественной мечты — т. е. с какой-то божественной мечтой? Так, конечно, говорят, но не в литературе.

Всем мёртвым их венки важны и в круговерти — в круговерти чего?

В меня вселилась прыть — пусть лучше вселится что-нибудь другое.

Не важно, что тебя влечёт:

случайный друг, не то богатство — ???

О смерти ты ещё не мнила — обычно говорят: (возо)мнить о себе.

Извините, болею и подробно комментировать не могу.

С БУ

А.В.

Ого! А я и не заметил... Глаз, видимо, замылился...;(

Выздоравливайте, Александр Владимирович! Болеть вредно!

С БУ,

СШ


Спасибо, Сергей Георгиевич.

С БУ

А.В.

Александру  Флоре

Александр Владимирович !  Повторю пожелание Сергея Шестакова !  Пожалуйста, выздоравливайте.

Вы сделали много интересных замечаний. Вникну в них внимательнее. Не торопясь, внесу поправки там, где буду согласен.  Не уверен, нужно ли Вам и дальше вникать в мой

перевод. Вкус и взгляды у разных переводчиков могут не совпадать, да и не должны во всём совпадать. Было бы лучше,

чтобы Вы, если оригинал Вам нравится, сделали свой перевод.

Мне не повезло, другого полного перевода  этого стихотворного

рассказа в Интернете я не обнаружил, а частичные переводы мне

пришлись не по вкусу. Был бы рад, если появится образцовый

новый перевод.

С уважением

ВК


Спасибо, Владимир Михайлович.

С уважением

А.В.


Владимир,

у Вас французские поэты поэты получаются хорошо. Но вот когда Вы говорите, что больше добиваетесь смысла и интонации оригинала, отходя от образов автора (я не говорю от текста, ибо перевод должен быть поэтически точен, а не буквально). Но вот, к примеру, не буду обо всём говорить нет возможности. Отмечу пару строк, которые мне показалось не соответствующими стилю и интонации оригинала.

Проделки злющей ангелицы:
ты лжёшь, сценически стеня;
ты ржёшь, мне гадость учиня.
Ты местью норовишь упиться.

  

вот у Вас некоторые грубые выражения - ржёшь , выспренние - сценически упиться"

но в оригинале нечто другое, как мне кажется

 

 Tu mens en cris delicieux ;

Et tu te plais, riant des cieux,

 

Вы лжёте, восхитительно крича,

Вы сами себе нравитесь, смеясь (улыбаясь) с небес,

 

Нет у Адана таких резких слов, чересчур резких. У него более благородно,  по-французски прециозно. Изящно. У Вас изящество исчезло, как будто пьяный грузчик на свою жену кричит. Да и выражения «норовишь упиться» тоже интонационно не совсем подходят.

 

И в других местах Вы отходите именно в интонации, в стиле от оригинала.

 

Да и деепричастия стеня и учиня = несколкьо старомодны. Стеная, учиняя.

 

Работа большая у Вас, но надо бы почистить.


Удачи,


Александру Лукьянову

Александр !   Ваши замечания - дельные и справедливые.

Немедленно исправить недостатки не могу. Не слишком торопясь,

спорные места отредактирую, как и те, что вызвали возражения у

Александра Флори.

ВК